СТОЛИЧНАЯ «ПАРТИЯ ВЛАСТИ» НА ПОСЛЕДНИХ ВЫБОРАХ В МОСГОРДУМУ

Центральная избирательная 
комиссия Республики Карелия


12.08.2002

СТОЛИЧНАЯ «ПАРТИЯ ВЛАСТИ» НА ПОСЛЕДНИХ ВЫБОРАХ В МОСГОРДУМУ

 

Б.И. Макаренко
Первый заместитель генерального директора Центра


Лучшее правило политики – не слишком управлять.
Жан Поль

По первому впечатлению, выборы в Московскую городскую думу прошли буднично. Нормальная явка (30%), достаточно умеренный показатель голосования «против всех» - 13 процентов (это - при широко распространенном нигилизме избирателей). Отсутствие громких скандалов. И главное – предсказуемый результат: победили те, от кого ждали победы. Однако попытаемся разобраться: что там – за внешней оболочкой «умеренности и аккуратности».

Формирование лояльной легислатуры по-московски

Выборы в Думу Москвы дают повод проанализировать один из «чистых случаев» реализации стратегии столичной исполнительной власти по формированию лояльной легислатуры. Разумеется, Москва, равно как и Санкт-Петербург – «особый» субъект Федерации. Ее специфичность не ограничивается столичным статусом и отсутствием сельской периферии, которая есть в других субъектах Российской Федерации. Особенности выборов законодательного собрания в Москве определялись еще и тем, что в ней:

имеет место относительно высокая (по сравнению с остальной Россией) популярность либеральных партий и сохраняющаяся с начала 90-х годов привлекательность «когорты» либеральных политиков, которые достаточно успешно переизбираются в городскую Думу, отнюдь не игнорируя правил игры столичной власти;

обнаруживается маргинальность коммунистических кандидатов – феномен, присущий многим крупным городам, но достигающий своего максимума в столице (в двух последних созывах законодательного собрания нет ни одного действительно левого кандидата);

дает о себе знать значительный авторитет мэра, экстраполирующийся на всю исполнительную власть (отсюда мэрия обладает не только административным, но и сильным публичным ресурсом на всех городских выборах);

сказывается большой политический опыт исполнительной власти, способной эффективно поддерживать лояльных ей кандидатов как в качестве независимых, так и выступающих в «связке» с представителями некоммунистических политических партий;

Суммируя все это, можно сказать, что в Москве легче, чем в других городах, институционализировать региональную партию власти. Еще в 1997 году это было сделано в виде «списка Тверской, 13». В 2001 году стратегия мэрии реализовалась в тактически более тонкой форме.

Кое-что из ретроспективы выборов в Мосгордуму.

В декабре 1997 года, за несколько дней до выборов в столичную Думу, газета «Тверская, 13» опубликовала список кандидатов в депутаты, немедленно окрещенный «списком Лужкова». Параллельно существовал список «ВМЕСТЕ» – 30 кандидатов, выдвижение которых было согласовано между тремя крупнейшими некоммунистическими партиями – ДВР, «Яблоком» и НДР (сюда же привлекался ряд кандидатов от мелких партий). По 13 округам эти два списка совпадали.

А вот в 2001 году «мэрский список», впервые появившийся в начале ноября в «Интернете», представлял собой «единый список» поддержки кандидатов от четырех крупнейших партий – «Отечества», «Единства», СПС и «Яблока».

В 1997 году кандидаты «Списка мэрии» победили в 26 из 35 округов, продемонстрировав тем самым семидесятипятипроцентную эффективность. Заметим, что большинство депутатов, а именно 16 человек, пользовавшихся поддержкой мэрии четыре года назад, сохранили кредит доверия и в 2001 году. Только один из «списочников-97» на этот раз лишился поддержки мэрии, то есть шел на перевыборы вне списка (депутат Андрей Широков).

В 1997 году кандидаты списка «ВМЕСТЕ» победили в 17 случаях из 30 (пятидесятипятипроцентная эффективность). При этом, когда кандидаты мэрии и «Вместе» совпадали (13 случаев), они гарантированно побеждали на выборах.

Если же мэрия и «демократы» поддерживали разных кандидатов, исход противостояния складывался по-разному:

- Во всех округах, где у противостоящих «партии власти» «демократов» не было согласованного кандидата, победили представители мэрии (4 победы);

В прямом противостоянии чаще всего представители мэрии побеждали - по тем или иным столичным округам - единого кандидата демократов (9 побед). Кандидаты демократов одерживали верх лишь в 4 случаях;

В 5 случаях победа досталась так называемой третьей силе.

Эта простая статистика демонстрирует и силу, и слабость «стратегии списков». Ясно, что главным содержательным вектором политического позиционирования на выборах была лояльность кандидатов городским властям. Там, где ее подкреплял ресурс популярной партии, кандидат становился непобедимым.

Слабость же списочной стратегии состояла в ее «непартийности». Если кандидата выдвигает партия, то она все ресурсы бросает на его поддержку (по крайней мере в идеале). Мэрия же преследовала другой интерес – не допустить в Думу заведомых оппозиционеров. Ради этого среди конкурентов «человека из мэрского списка» зачастую и держали запасного кандидата, приемлемого для градоначальства. Такому кандидату «административный ресурс» не чинил препятствий, а иногда негласно и помогал в его избирательной кампании.

В общем итоге стратегия мэрии на выборах-97 оправдала себя. Неожиданные для нее кандидаты одержали победу лишь в трех округах из 35. Неудивительно, что на выборах 2001 года в ход была пущена уже опробованная стратегия. Однако тактика подвергалась существенной доработке.

Под штандартами мэрии

Ситуация четырехлетней давности отличалась от той, что сложилась в 2001 году минимум по двум параметрам.

Во-первых, городской власти удалось избежать «двойственности» списков: мэрия практически полностью договорилась со всеми реальными политическими партиями, участвовавшими в выборах (кроме, разумеется, коммунистов и маргинальных в Москве жириновцев).

Во-вторых, наличие прошлого опыта позволило завершить согласование позиций гораздо раньше, чем в предыдущем избирательном цикле. И мэрия, и партии-фигуранты выборов более трезво оценивали шансы выдвигаемых ими кандидатов (заведомо непроходных персон в «списке-2001» практически не было). Кроме того, в уже откорректированном политическими сторонами избирательного процесса стиле оказалось гораздо проще вести переговоры. Лидеры как СПС и «Яблока», так и «Единства» осознали бесперспективность выступления «в пику» мэрии, а городские власти сочли за лучшее избежать конкуренции своих кандидатов с «партийцами».

Отметим общие принципы и особенности формирования известного «списка четырех» образца 2001 года.

1. При прочих равных условиях предпочтение отдавалось действующему (опять таки – лояльному мэрии) депутату. Таковых в списке (из 29 членов законодательной палаты) насчитывался 21 человек.

2. Среди новых соискателей думских мандатов бросались в глаза кандидаты в погонах, а также люди, обретавшиеся на близких им орбитах. 9 из 13 были отставными военными (от старшего лейтенанта до генерал-майора) или покровительствующими правоохранительным органам общественными деятелями.

3. Кандидатов, тесно связанных с городскими властными структурами насчитывалось немного – один глава управы, один советник городского министра, один профсоюзный лидер городского масштаба.

4. В большинстве своем так называемые новички были вовсе не новичками. Они загодя, минимум за пару лет, «нацелившись» на конкретный округ, вели адресную работу в нем, создавали себе авторитет если не политических, то общественных деятелей (выстраивая систему связей с властями и общественностью через благотворительные фонды и т.п.). Некоторые из них уже пытали счастье на регулярных и дополнительных выборах. Одним словом, вступили в думскую избирательную кампанию с солидной подготовкой.

5. Весьма заметным было почти полное отсутствие «чистых политиков», то есть людей с традиционным интеллигентским или правозащитным «окрасом». Из прямых кандидатов от бизнеса обозначились только Владимир Груздев и Андрей Метельский.

В итоге в список-2001 попали 26 соискателей депутатских мест в московской Думе, представляющих 4 партии, и 9 независимых кандидатов. В принципе всех их можно считать «московской партией власти». В этом едином кандидатском корпусе выделялись представители двух либеральных партий (СПС и «Яблоко») и партийной «партии власти», которая выступала под разными знаменами «Единства» и «Отечества», включая в себя также и некоторое число независимых кандидатов.

Борьба внутри «списка четырех»

Появление единого списка четырех партий, предполагавшего соответствующее соглашение сторон, исключило нежелательные для мэрии сценарии конфронтации с «Единством» или СПС. Казалось, что все партии были удовлетворены своими квотами. Тем не менее, проблем избежать не удалось, и между подписантами соглашения развернулась острая конкуренция. Такое нарушение межпартийной договоренности было по сути дела неизбежным, обусловленным как объективными, так и субъективными причинами.

Главная причина здесь крылась в самом характере «единого списка». Он не был чем-то производным от коалиции партий – о единой программе или формальном межпартийном союзе речи не было ни до подписания соглашения, ни после. Назначение списка состояло в обеспечении поддержки кандидатов «административным ресурсом» городского и районного уровней, а также в том, чтобы служить своего рода ориентировкой для местных властей. Но самое важное назначение списка заключалось в недопущении конкуренции между схожими кандидатами – некоммунистическими и лояльными мэрии. Если два таких кандидата в депутаты Мосгордумы обозначились бы в одном округе, престиж мэрии как «хозяина» выборов не только мог упасть, но и возникла бы угроза случайной победы той или иной третьей силы.

Итак, «единый список» на выборах в Мосгордуму являл собой по сути «картельное соглашение» о разделе столичного политического рынка. Если его с чем-то и сравнивать, то скорее всего с «сухаревской конвенцией», которую в бессмертном романе И.Ильфа и Е.Петрова заключили «дети лейтенанта Шмидта»: каждому «ребенку» выделялся строго определенный участок, поскольку два «сына» на одной территории рисковали испортить друг другу всю игру. Избежать подобного рода конфузов в московской политической игре «Выборы-2001», как известно, не удалось.

«Наворотов» было немало и имели они достаточно различный характер. Если либералы шли на нарушение «конвенции» открыто – регистрируясь от собственной партии, то нарушители из «Единства» и «Отечества» действовали тоньше. В «Единстве» и «Отечестве» было по двое таких «косвенных» нарушителей, причем в одном случае (в округе № 23) они выступали друг против друга.

Препарируя историю прошедших выборов, можно сказать, что в случаях «Единства» и «Отечества» скорее всего имело место «девиантное поведение» отдельных фигур, не согласованное с вышестоящими партийными органами. Но раз партия позволяла кандидату регистрироваться под своим флагом или публично его не дезавуировала ( соглашение оказывалось нарушенным. Конвенция политических фигурантов не действовала, поскольку избирателя ставили перед необходимостью выбирать между двумя кандидатами от сил, ее подписавших. Аргументы партий о том, что своим «несписочным» кандидатам они не оказывали организационной и финансовой поддержки, нельзя брать в расчет: проконтролировать ( оказывается ли на самом деле подобная поддержка практически невозможно, имея в виду условия проведения избирательной кампании.

При этом если условно сгруппировать основных совокупных фигурантов выборов по идейно-политическому признаку (СПС и «Яблоко» ( либералы, «Отечество» и «Единство» ( центристы), то можно констатировать, что партии старались избегать конкуренции с идейно близкими кандидатами. Лишь в одном случае друг с другом боролись два представителя СПС, а все в том же пресловутом округе №23 сошлись «нарушители» от «Единства» и «Отечества». Заметим, что СПС и «Яблоко» друг с другом не конкурировали, то есть, заявленная федеральным руководством этих партий политика согласования фиксации кандидатов и их действий на региональных выборах срабатывали в полной мере.

Между тем случаев противостояния либералов и центристов насчитывалось целых восемь(!). Кандидат СПС в трех округах соревновался с представителями «Единства» и в двух – «Отечества»; «яблочники» в двух случаях противостояли кандидатам «Отечества» и в одном – «Единства».

«Партийность» как фактор избирательной кампании

Мы вспоминали кое-что из нашей, отечественной – Ильфо- Петровской книги. Однако в связи с рассматриваемой темой уместно обратиться и к неким текстам зарубежной литературы:

Мне хотелось бы покрасить Бакенбарды в цвет зеленый. В руки веер взять побольше, Чтобы их никто не видел.

Это стихотворное намерение принадлежит Белому Рыцарю из книги Л.Керролла «В Зазеркалье». Партии в Москве вели себя в точности по формуле такого намерения. Они выдвигали кандидатов, заключали соглашения, но в то же время не слишком стремились официально «засвечивать» партийную принадлежность своих людей. Напомним ( эта принадлежность могла фиксироваться двумя способами: официальным выдвижением кандидата партией (назовем таких кандидатов «официальными») или упоминанием партии гипотетического депутата в графе избирательного бюллетеня: «должность, место работы» и т.д. (таких кандидатов будем считать «неофициальными»). Была и третья форма: включение кандидата в «список четырех» по квоте партии. Однако квотный принцип оставлял на усмотрение партии (или ее кандидата) обозначение партийной принадлежности.

Регистрация соискателей депутатских мандатов на московских выборах показала, что партии оказались не готовы к требованиям нового закона о политических партиях, предоставляющего им исключительное право выдвижения кандидатов. Пока эта норма не вступила в силу, они активно пользовались принципом «зеленых бакенбард за веером». Отметим общую закономерность: свою партийную принадлежность не подчеркивало большинство действующих депутатов Мосгордумы из согласованного списка (13 из 15) и больше половины «новичков» из этого списка (5 из 9). Зато большинство «нарушителей» (8 из 13) выдвигалось от партий «официальным» способом.

Иными словами, «партийность» становилась важным дополнительным ресурсом для «новичков» и «нарушителей», которые таким образом подчеркивали свою политическую значимость. Для действующих же депутатов и многих новых «списочников» партийность была обузой – они стремились позиционировать себя защитниками интересов всех избирателей, а не сторонниками конкретной партии.

Если исходить из формальной точки зрения, то получается, что «официальных» кандидатов у «Единства» и «Отечества» вообще не было, а среди действующих депутатов лишь двое «яблочников» официально представляли свою партию. Разумеется, в реальной избирательной кампании кандидаты говорили о своей партийной принадлежности, но делали это селективно, адресуясь к тем аудиториям, для которых партийная принадлежность кандидатов – это плюс (так, в «Московском комсомольце» за несколько дней до выборов согласованный список был не просто опубликован, а опубликован с упоминанием партий, по квоте которых шли кандидаты).

Драматичной была ситуация и с управляемостью партийных амбиций нарушителей. Мотивации у них различались: кто-то из них «засиделся» в аппарате и хотел выдвинуться в реальную политику; кто-то, уже неудачно пробовав силы на выборах в Мосгордуму, жаждал реванша. К примеру, либеральные партии стремились расширить свой столичный актив и «обкатать» его в избирательной кампании. Все мотивы были вполне рациональны и по-человечески понятны. Но за ними проступали «застарелые болезни» российской партийной системы:

Партии по-прежнему чувствуют себя неуверенно при очной встрече с избирателем (это при стремлении к большей доле власти, влияния, престижа). Но чем ближе к власти их представители, тем заметнее их стремление «взять в руки веер» и закрыть свои «партийные бакенбарды». Противоречие между логикой нового закона о партиях, предполагающей резкое повышение их роли в избирательном процессе, и низкой легитимностью партий как общественного института проявилось в московской кампании в полной мере;

Особенно ярко это обозначилось у «партии власти» федерального уровня. Коммунисты зарегистрировали 12 «официальных» кандидатов, «Яблоко» - 7, СПС – 5, даже ЛДПР – 4. А две сливающиеся «партии власти» - ни одного! Свою «приближенность» к мэрии они демонстрировали какими угодно способами, но не «взмахами» своих «партийных флагов»;

Партии оказались не способны обуздать ретивое своих членов, выдвигавшихся вопреки согласованным решениям. Организации даже не решались открыто дезавуировать «нарушителей», чтобы не создавать поводов к информационным скандалам. Правда, московская мэрия была достаточно уверена в успехе и потому не стала принимать к нарушителям жестких мер. Правомерен вопрос - есть ли у нас основания ожидать от партий более ответственного, более «взрослого» поведения на федеральном уровне, если их столичные организации ведут себя подобным образом?

Рецепт успеха «списочных стратегий»

Победу 33 из 35 кандидатов «пакта четырех» на выборах в Мосгордуму некоторые наблюдатели сочли успехом Юрия Лужкова, другие – результатом сговора партий. На наш взгляд, в рецепте успеха «списочной стратегии» обозначились четыре ингредиента:

Наряду с усилиями мэрии, как «разработчика» стратегии избирательной кампании, не менее важен был и второй ингредиент. Его можно назвать феноменом «узнаваемые лица». Среди победителей из числа лиц, включенных в список, узнаваемых было большинство. Третья составляющая успеха обусловлена фактором привычности восприятия избирателями участвовавших в выборах партий.

Однако главный «кумулятивный» эффект, как бы суммирующий три предыдущих ингредиента рецепта эффективности «списочной стратегии» заключался в выказанной способности фигурантов выборов соответствовать ожиданиям избирателей. Ожиданиям именно успеха. В относительно благополучной Москве (при популярном мэре) не мог не проявиться сильнее, чем где бы то ни было, конформизм избирателей, не желающих, что называется, экспериментировать с властью.

При верности утверждения о важности «административного ресурса» мэрии в проведении выборов в Мосгордуму все же сделаем акцент и на результативности тщательного отбора в «общий список» соискателей депутатских мандатов (в отборе случился лишь один серьезный сбой). Кто же вошел в список победителей?

Инкумбенты

Все действующие депутаты из «списка четырех» в 2001 году успешно переизбрались. Победы инкумбентов, как правило, были весьма убедительны. 16 из них одержали верх над конкурентами за явным преимуществом (с отрывом в 20 и более пунктов), а средний балл, с которым завершал борьбу действующий депутат, составил 50,5 процента (что означало абсолютную победу). В то же время «новички» из списка в среднем одерживали победу с показателем в 36,9 процента. Во многом это объясняется тем, что потенциально сильные соперники избегали соревноваться с фаворитами из прошлого состава Думы. Таким образом, «лояльное ядро» прежнего депутатского корпуса не просто «воспроизвелось» в полном объеме, но и доказало, что с ним практически невозможно соревноваться.

За пределами «списка четырех» осталось четверо депутатов прошлой Мосгордумы. Трое из них – явные противники мэрии – проиграли. Причем, если Андрей Широков и Ирина Осокина показали достойные вторые результаты и набрали по 16 процентов избирательских голосов (при этом у Широкова три пункта «украл» двойник), то Юрий Загребной набрал лишь 8 процентов голосов и остался пятым. Депутат Николай Московченко был снят с регистрации за нарушение правил агитации.

Особый случай – победа действующего депутата Виталия Ковалевского, сошедшегося в округе № 13 в поединке со своим «однопартийцем» и «списочником» Петром Покревским. На руку инкумбенту сыграла не только известность в округе, но и умышленно создаваемая «путаница» с тем, кто же включен в список от округа. Помогли и налаженные связи на уровне префектуры.

Конфигурации электоральной конкуренции

Средний победный балл на выборах составил 45 процентов. «Замешивался» он «на тесте» очень разных случаев и интриг.

Абсолютный рекорд победы составил 80,2 процента (депутат Олег Бочаров в округе №24), а минимальный – 20,6 процента (Виктор Волков в округе №28).

Наиболее распространенным был сценарий победы «за явным преимуществом»: в 22 округах отрыв победителя от сильнейшего из догоняющих составил более 20 пунктов. Самые убедительные победы одержали действующие депутаты Думы, против которых не выступал представитель КПРФ: тем самым, они становились практически безальтернативными.

О реальной электоральной конкуренции можно было говорить лишь применительно к шести округам, где отрыв победителя от ближайшего преследователя составил менее десяти пунктов. Как правило, острота борьбы при этом обуславливалась тем или иным сочетанием нескольких определяющих моментов:

Относительно меньшей известностью «списочного кандидата» по сравнению с другими «состязателями». Лишь в одном из этих шести округов свое кресло отстаивал действующий депутат ( Михаил Москвин-Тарханов, противостоявший сильному коммунистическому кандидату. Остальные пять (впервые избирались в Думу и не могли иметь преимущества перед соперниками;

- Наличие нескольких сопоставимо сильных кандидатов. В четырех округах более 10 процентов голосов набрало 4, в двух остальных – три человека;

Имиджевой похожестью победителя и его ближайшего конкурента.

В остальных семи округах отрыв того или иного победителя составил от 10 до 20 пунктов. В четырех случаях ему противостоял «нарушитель», то есть неофициальный представитель одной из четырех партий-подписантов «пакта четырех» (двое «отечественников», по одному «яблочнику» и «правому»). Дважды конкуренцию ему пытались составить «левые» - один коммунист и один представитель Рабочей партии, Дмитрий Прохоров.

Партии на выборах: политический дебет-кредит

Левые. Крупнейшая российская партия КПРФ, как и прежде, не смогла добиться ни одной победы, но тем не менее убедительно продемонстрировала наличие солидного электорального потенциала. 12 кандидатов от КПРФ набрали в среднем по 17,6 процента голосов, при этом двое (Елена Карпухина и Сергей Никитин) превзошли отметку в 20 процентов. Двое лишь несколько не дотянули до 10 процентов. В восьми случаях левый кандидат (в том числе в шести – кандидат от КПРФ) становился вторым в своем округе. На руку коммунистам сыграла, разумеется, и в целом невысокая явка избирателей. В таких обстоятельствах преимущество коммунистов ( в четкой дисциплине их электората.

Еще в четырех округах довольно уверенно выступили левые кандидаты, не ассоциирующие себя напрямую с КПРФ (их средний показатель даже выше, чем у КПРФ - 18,7%). Это лидер «Трудовой Москвы» Виктор Анпилов, депутат Думы прошлого созыва Ольга Сергеева, «афганец» левых взглядов Владимир Костюченко и упомянутый представитель Рабочей партии Дмитрий Прохоров.

При всем том, имея на круг неплохой электоральный потенциал, левые в столице по-прежнему не смогли выйти за границы традиционной для себя политической субкультуры, чтобы набрать достаточное для победы на выборах количество голосов избирателей.

Союз правых сил. Итоги выборов для СПС можно расценить как успешные. Партия завоевала 7 мандатов в столичной Думе и полностью воспроизвела свое представительство. «Линия Эдуарда Воробьева» (председателя столичной организации партии), то есть ставка на действующих депутатов, полностью себя оправдала. Однако для СПС не все так радужно.

Во-первых, в новой Мосгордуме фракция СПС лишилась статуса единственного, или во всяком случае, самого заметного партийного клуба. «Единство» и «Отечество» – вместе или порознь – станут не менее весомы, и роль СПС в законодательном процессе неизбежно снизится.

Во-вторых, партия, единственная из «четверки» запятнала себя «внутрипартийной разборкой», выставив против собственного депутата ( другого в той же степени собственного.

В-третьих, четверо проигравших СПС-овцев набрали в среднем лишь 10,7 процента голосов, уступив даже проигравшим в соответствующих округах «яблочникам» (при этом двое кандидатов от СПС оказались на пятом-шестом местах, набрав всего лишь по 6 процентов голосов). Показатели подобных кандидатов весьма важны: о потенциале партии следует судить не по ее инкумбентам (применительно к ним невозможно определить удельный вес в победе партийного и личностного факторов), а по малоизвестным новичкам, за которых голосуют преимущественно по партийному признаку. СПС оказался беднее «Яблока» на кадровый резерв (который так стремился бросить в бой соперник Воробьева по городской организации - Аркадий Мурашев).

«Яблоко» в целом также имеет основания быть довольным результатами выборов. Трое их действующих депутатов (Галина Хованская, Валентина Присяжнюк и Евгений Бунимович) одержали уверенные победы. На смену проигравшей Осокиной (не включенной в согласованный список), в Думу пришла «списочница» Вера Степаненко.

Остальные кандидаты («нарушители», по которым мы можем судить о партийном потенциале) выступили также неплохо, набрав в среднем 18 процентов, а иные – и 20 процентов голосов.

Подчеркнем еще один момент. Поскольку либералы (СПС и «Яблоко») нигде не противостояли друг другу, их новые кандидаты, очевидно, привлекали к себе голоса большинства либеральных избирателей своего округа. В среднем такие кандидаты набирали 14,4 процента избирательских голосов. Видимо, именно по этой цифре следует оценивать нижнюю границу потенциала либеральной политической культуры в Москве.

О ЛДПР скажем одной фразой: как и по всей России, эта партия не смогла выставить достойных кандидатов. За одним исключением (примкнувший к ЛДПР кандидат Владимир Иванов в округе № 13 набрал 10 процентов), четверо кандидатов этой партии набрали менее по 5 процентов голосов.

«Партия власти»: Оценить итоги выборов, в том числе и мерою успеха партийной «партии власти» (в лице их представителей ( кандидатов от «Единства» и «Отечества»), труднее всего. Обе партии, во время выборов выступавшие раздельно, получили по семь мандатов (причем в обоих случаях их завоевали три действующих депутата и четыре новичка).

Из четырех «нарушителей» от этих партий, шедших на выборы без официальной поддержки, трое выступили неплохо, набрав 18-23 процента голосов избирателей.

Фундаментальные выводы о прошедших выборах делать рано. Успех «списка четырех» - феномен очевидный и даже банальный. Москва получила Думу, лояльную исполнительной власти. Инкумбенты доказали свою силу, а избиратели продемонстрировали не очень большое желание что-либо менять во власти. Главная интрига новой Думы будет «раскручиваться» вокруг того, как в ней поведут себя «Единство» и «Отечество».


Возврат к списку

Другие новости




Сopyright © Центральная избирательная комиссия Республики Карелия
При использовании материалов, размещенных на сайте ЦИК Карелии, ссылка на источник обязательна!